Не только о футболе

827 подписчиков

Свежие комментарии

  • Максим Комаров
    Подскажу прогнозисты, раз уж он матч в Химках не смотрел. Миша Кержаков - в полном порядке!ТОТО. ЧЕМПИОНАТ Р...
  • Лена Мисько
    на всех мне все-равно другие вряд ли будут переносить туры а у нас, не важно остался бы Черчесов, Карпин или кто-то д...Совмещение Карпин...
  • Максим Комаров
    Ещё один интересный сюжет намечается. Вернётся ли Саша Кокорин туда, откуда ушёл сгоряча? В ФК Сочи, например. Это бы...Совмещение Карпин...

Писатель Сахаров

АЛЕКСАНДР АРХАНГЕЛЬСКИЙ

21 мая исполняется сто лет со дня рождения Андрея Сахарова — великого учёного и правозащитника, лауреата Нобелевской премии мира. Его публицистические произведения и мемуары — в числе самых влиятельных написанных по-русски текстов XX века. Тем не менее об их литературных качествах почти не говорят, обсуждая в первую очередь общественное значение. «Полка» попросила писателя, журналиста и литературоведа Александра Архангельского рассказать, каким писателем был Сахаров.

Писатель Сахаров
Андрей Сахаров. 1989 год

Владимир Федоренко/Архив РИА «Новости»

Литературное дарование — последнее, о чём упоминают в связи с академиком Сахаровым. Хотя объём написанного им велик, а качество текстов не ставится никем под сомнение. Более того, последние месяцы он полностью отдал писанию. Утром 14 декабря 1989 года положил на стол жене только что законченное предисловие к книге «Горький, Москва, далее везде» и эпилог к «Воспоминаниям», вечером сказал, что хочет ещё посидеть за столом, внести правку в текст «сахаровской» Конституции. Через час его не стало.

Понятно, что на литературную дорогу его толкнули не писательские амбиции и не жажда научного просветительства, но прикладные задачи, связанные с общественным темпераментом.

Что, конечно, наложило отпечаток на стиль, ключевые приёмы и жанры. Первый сахаровский текст, в котором ставится подобие публицистической задачи, — неопубликованная статья 1958 года «О радиоактивной опасности ядерных испытаний». Написанная по просьбе Игоря Курчатова, лояльная и даже лоялистская, она уже содержит главную идею Сахарова: право на жизнь священно, мирное сосуществование — норма и цель политики. И здесь определился главный риторический приём Андрея Дмитриевича: расширенный повтор. Сначала мысль формулируется тезисно, затем обрастает доводами, те подкрепляются образами, после чего мы возвращаемся в исходный пункт — на новом уровне. Вновь расширяем примерами. Чтобы аккордом повторить — усиленно — в финале. Так не пишут естественники — образный ряд им мешает; так не пишут гуманитарии — слишком много доводов «от ума»; так не пишут политики — им некогда ходить кругами, они устремлены вперёд; так не пишут авторы закрытых докладных — от них не требуют утопий полного разоружения. Так пишет Сахаров. Прагматик, утопист, человек синтетического сознания.

Писатель Сахаров
Андрей Сахаров. Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе. Самиздат. 1968 год
Писатель Сахаров
Издательство ETAS Kompass. Милан, 1968 год
Писатель Сахаров
Издание 1969 года
Писатель Сахаров
Издательство Diogenes. Цюрих, 1968 год
Писатель Сахаров
Издательство Rencontres internationales. Париж, 1968 год
Писатель Сахаров
Издательство W. W. Norton & Company. Нью-Йорк, 1970 год
Писатель Сахаров
Игорь Курчатов. 1950 год

Сергей Иванов-Аллилуев/ТАСС

Ровно через 10 лет, в 1968-м, Сахаров создаст самую известную свою работу, которой скорее подходит старинное слово «трактат»: «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». Название отсылает к предельно условному XVIII веку и задаёт камертон восприятия: ожидайте аналитического «захода», субъективного рассуждения, которое перерастёт в утопию. Опять же, утопию в старинном смысле слова, то есть не безответственные прожектёрские пожелания, а конкретный проект переустройства мира на иных основаниях. Который будет обязательно реализован, пусть и не сразу, не сейчас, но всё-таки в рамках земной истории. О  ⁠ как сахаровском экономико-политическом идеале сказано много; о конвергенции как жанровом и стилевом решении — гораздо меньше. Между тем он был именно конвергентным писателем, то есть синтезировал традиции.

В «Размышлениях…» есть следы открытого письма начальству, с вызовом, эмоцией, нажимом: «Мы никогда не забудем многокилометровые рвы, наполненные трупами, душегубки и газовые камеры… Фашизм в Германии просуществовал 12 лет, сталинизм в СССР — вдвое дольше». Есть отголоски расширенной справки, с упоминанием об антибиотиках при выращивании кур, чтобы начальству было понятней: «Применение антибиотиков в птицеводстве способствует выработке новых форм болезнетворных микробов, устойчивых к антибиотикам». Есть непременная мечта о всеобщем научно достигаемом счастье. И обязательно — на выходе — короткая сухая выжимка, по пунктам. Что нужно делать, чтобы цель была достигнута. В целом получается многофактурный текст, который действует по-разному на разную аудиторию. Если солженицынское «Письмо вождям» должно быть понято и принято верхушкой (все остальные призваны прочесть и ждать реакции генсека), то сахаровские «Размышления…» адресованы Политбюро и западным корреспондентам, научному сообществу и кухонной интеллигенции, левому университетскому движению и бизнесу. Никто не уйдет обделённым, никто не останется без довода.

Меняется и образ автора. Это уже не пророк, как Солженицын, не насмешливый игрок, как Синявский, не национальный проектант, как  ⁠, и не политический практик, как  ⁠. Это вышедший на площадь кабинетный учёный, который ставит перед городом и миром свои вопросы. Предлагая (но не категорически настаивая на них) некие ответы. Обаяние этого образа несомненно, и он стал фактом общественного сознания — задолго до того, как Сахаров вернулся из Горького и попал на телевизионные экраны. Этот образ был создан именно его политическими текстами и подкреплен мемуарами (первый том — «Воспоминания», второй том — «Горький, Москва, далее — везде», рукописи которых были выкрадены, восстановлены, но без движения лежали в западном издательстве и вышли сравнительно поздно, в 1990-м).

Писатель Сахаров
Андрей Сахаров. Воспоминания. Издательство «Время», 2006 год
Писатель Сахаров
Встреча Андрея Сахарова из семилетней горьковской ссылки. 23 декабря 1986 года

Кузьмин Валентин/ТАСС

При этом у каждого выдающегося автора-диссидента советской поры был свой литературный предтеча. Главный оппонент (и главный конфидент на самом деле) Александр Солженицын писал как бы с внутренней оглядкой на протопопа Аввакума.  ⁠ в эссе «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?» делал ложную отсылку к Оруэллу, а на самом деле через голову эпохи разговаривал с Радищевым, потому что «душа его страданиями человечества уязвлённа стала». Андрей Синявский проходил по тонкой грани между Гоголем и Розановым, создатели  ⁠ противопоставляли советскому пропагандистскому пафосу суховатый язык хроникёра. И только Сахаров, казалось, обходился без предшественников. Ему хватало двух описанных приёмов: риторики расширенных повторов и конвергенции жанров. Стилистически он был вызывающе прост, функционален; любая незнакомая реалия будет обязательно разъяснена, имя расшифровано, точное знание отделено от гипотезы, а там, где (может быть) автора подводит память, он постарается вас вежливо предупредить.

Но если читать его тексты подряд, не проводя границы между «Размышлениями» и «Памятной запиской 5 марта 1971 года [Л. И. Брежневу]», статьёй «Неизбежность перестройки» для сборника «Иного не дано» (1988) и всё тем же проектом Конституции, станет ясно, кто своей великой тенью осеняет сахаровский мир. Это поздний Толстой. Толстой «Исповеди», трактатов «В чём моя вера?», «Что такое религия и в чём сущность её?», протоанархистских сочинений. Это не означает, что Андрей Дмитриевич идейный последователь Льва Николаевича или что толстовский пафос во всём ему близок. В Сахарове не было надрыва, тотальной заворожённости смертью и влечением, но было некое моральное упрямство, которое в конце концов ведёт к победе. Нам кажется, что слово Сахарова оказалось бессильным; где обещанный им прогресс, демократия, конвергенция систем? Но и толстовская политика непротивления казалась (и была до времени) утопией, пока не объявился Ганди и не оказалось, что при совпадении условий и согласованности действий это может стать источником победы.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх